Римская сага. Том II. Битва под каррами - Игорь Евтишенков

– Её убили, – сипло продолжил разговор Икадион. – Перерезали горло. А ещё через день нашли её служанку. Она принимала роды у жены Клавдия Пульхера вместе с этой повитухой. А потом приходила помогать у Клавдии Пизонис. Раб у ворот сказал, что точно видел эту служанку в тот день… Она приносила амулеты для Сальвии Нумы. Видишь, её тоже убили. Вот я и подумал, за что? Все говорили, что это мог сделать ты, но тебя уже не было в Риме. Значит, не ты. Никто не мог этого объяснить, – часовой прервал их, передав мешок с водой, и Икадион с жадностью сделал несколько глотков. – Благодарю тебя, – сказал он, вытерев рот рукой. – За день до моего отъезда одна рабыня из нашего дома, которая укладывает волосы у Оливии, рассказала, что её брата отправляют в деревню. На виллу хозяйки. А её брат работает конюхом у матери Клода Пульхера.

– Ну, и что?

– Этот раб-конюх рассказал своей сестре, что из дома Клода вывезли всех рабов. Причём половину сразу продали. Этот раб говорил, что Клод часто ссорился с женой, особенно до рождения сына. А после того, как ты убил Клавдию Пизонис… или, как они считают, что убил, – поправился Икадион, – у них вдруг наладились отношения. И несколько человек в их доме слышали, как Клод благодарил богов, что ты попался ему на пути.

– И? – снова спросил Лаций.

– Остальных рабов из их дома решили продать не в Риме. В других городах. Как раз после того, как Клод уехал из города в своё имение и убил там одного раба. Своего бывшего управляющего. Египтянина. Я не помню его имени. Пульхер убил его, привёз голову в мешке и бросил посреди двора. Потом поставил всех рабов вокруг и заставил смотреть. Они все знали убитого. Его ещё в детстве привезли из Египта. И у него была тёмная кожа. Служанка слышала, как жена Клода сказала: «В его смерти виновата я, а за смерть Клавдии Пизонис ответит Пульхер».

Лаций задумался. Икадион спросил его:

– Почему он ответит за смерть Клавдии? Ты не знаешь? Поэтому я и приехал сюда, чтобы тебе всё это рассказать.

– И что дальше?

– Я не верю, что ты убил Клавдию, сестру Оливии. Хотя я и видел тебя там. Ты был весь в крови… и у неё был твой нож, но это было после того… после того, как кто-то… или она сама убила себя. Я не верю, Лаций.

– Я не убивал её. Она сама вытащила у меня нож. Это было случайно.

– Я верю тебе. Но судьи признали тебя виновным.

– Да, это понятно. Но ты знаешь, что кричала Клавдия, когда я вошёл?

– Нет.

– Она кричала: «Это не мой ребёнок!», – Лаций прищурил глаза и замолчал. Икадион в изумлении замер и приоткрыл рот.

– Значит, это… – начал он и покачал головой.

– С мёртвых не спросишь, но теперь ты тоже видишь, что за этим стоит Клод Пульхер. Он всё это подстроил. Не знаю как, но подстроил. Повитуха знала об этом, наверняка знала, но разве её спросишь? – Лаций обернулся на шум сзади. Там уже готовились отплывать. – Мы скоро отходим, – сказал он.

– Но ведь теперь ты можешь вернуться в Рим и всё рассказать! – с жаром бросился к нему либертус. – Мы докажем, что ты никого не убивал.

– Как? Уже слишком поздно, – покачал головой Лаций. – Половина людей уже мертвы. А остальные просто не поверят нам. К тому же, я пообещал Крассу, что пойду с ним.

– Тогда возьми меня с собой! – попросил он. – Я не хочу оставаться в Риме.

– На этом корабле всё забито. Но, думаю, в третьем легионе тебя смогут взять на борт. Я передам приказ Варгонту. Он сможет что-то придумать, – согласился Лаций.

– Благодарю тебя, легат, – с искренней благодарностью произнёс Икадион. Так он тоже оказался в этом странном походе вместе с армией Красса и Лацием.

Глава 2

В Азии Красс приказал легатам объехать все храмы иудейской земли вплоть до самой границы с Парфией. После того, как ему доложили о состоянии святилищ, он приказал вывезти из храма Деркеты в городе Иераполе и из храма Ягве в Иерусалиме все драгоценности. Несколько месяцев Лаций и другие легаты были заняты тем, что сопровождали повозки с золотом к морю и там грузили их на корабли, отплывавшие в Рим. На пути было немало других храмов и местных святилищ. Так что многие из них тоже обогащались, даже не обнажив мечи.

Небольшое сражение произошло, когда армия дошла до города Зенодотий и сожгла его, потому что там были убиты сто римских солдат из городского караула. Но серьёзного сопротивления больше никто не оказывал. Легионеры Красса прошли всю Месопотамию, переправились через Евфрат, разбили на реке Белик небольшое войско какого-то местного царька, заняли город Никефорий и вернулись в Сирию. Там к ним присоединилась конница Публия, сына Красса, которую тот привёл с собой из Галлии. Лаций Корнелий с радостью узнал, что Сенат вместо Клода Пульхера утвердил квестором уже знакомого ему Гая Кассия. На военных советах, где обсуждались планы нападения на Парфию, они вместе советовали Крассу идти сначала на Вавилон. Там население изначально было враждебно настроено по отношению к парфянам, поэтому в городе можно было легко закрепиться и подготовиться к дальнейшему наступлению. Они оба настаивали на том, что врагу нельзя давать подготовиться. Но всё было тщетно. Красс их не слушал и делал то, что считал нужным – грабил местное население. Лацию это не нравилось. Однако он помнил о своём обещании богам, поэтому молчал. И только честолюбивый Гай Кассий открыто выступал против решений консула, который не любил «выскочек» из плебейских родов и всячески это показывал молодому квестору.

В Финикии и Палестине Красс пытался организовать набор новобранцев, чтобы создать из местных жителей «Сирийский» легион всадников, но дело закончилось большими выкупами, которые выплачивались в обмен на свободу. Легион так и не был сформирован. Недовольство легатов проявлялось в редких спорах с ним, но Красс не давал им перерасти в открытое возмущение, щедро платя за службу.

Лаций старался не вмешиваться в вопросы набора. Вместе с Кассием он считал, что сорок тысяч человек вполне достаточно для любых действий, как мирных, так и военных. Но Кассий, как квестор, в отличие от Лация, не мог уклониться от сбора налогов и податей от богатых родителей, выкупающих своих детей, потому что Красс приказал ему принимать деньги от всех. Однако, помимо денег, богатые родители обязаны были сами приводить замену своим детям. В большинстве случаев это были юноши из бедных семей, которые зависели от богачей и вынуждены были продавать детей в армию. А иногда и просто отдавать по их прихоти.

Оказавшись в городе Яффа, они столкнулись с одним очень хитрым купцом по имени Хабул. Этот человек хотел обмануть всех вокруг и, при этом, ничего не потерять. Он пришёл на набор один. За ним печально следовал только старый осёл, которого вёл не менее старый раб. Когда до него дошла очередь, Хабул упал на колени и плюхнулся лицом в пыль. Именно в пыль, а не на ладони, как делали все остальные. Лаций от удивления даже приподнял шлем и не отреагировал на шутку Варгонта, который помогал Кассию:

– Смотри, какой старый! Наверное, состарился, пока ждал своей очереди. Он не умер?.. Квестор, люди тебя боятся! Наверное, придётся брать на службу его осла и погонщика.

Хабул продолжал лежать лицом в пыли и не шевелился. Было очень жарко, и даже под навесом воздух казался похожим на жидкое горячее масло. Лаций чувствовал, что постоянно потеет и в голове всё слегка кружится и плывёт. Когда Кассий, выпив воды и обтерев голову мокрой тряпкой, приказал поднять просителя, тот наотрез отказался. Кассий скривился от того, что заранее знал, что сейчас произойдёт, и процедил сквозь зубы:

– Вставай и говори…

– Горе, – еле слышно прохрипел обладатель длинной бороды и необъятного живота, слегка оторвав голову от земли. На спине его длинной рубашки были видны тёмные полосы пота, – горе пришло в мой дом, о великий властитель солнца! Оно отражается от твоего шлема миллионами драгоценных камней, а мой дом в это время покрыт тенью смерти! – он снова попытался упасть лицом в пыль, но два легионера успели подхватить его под локти. – Небеса прогневались на меня, и жизнь моя теперь стала ужасной!

– Ты что несёшь? – нахмурился Кассий, подозревая подвох. День обещал быть длинным, но он уже успел устать от духоты, и его лицо осунулось, как будто перед этим он не спал всю ночь. Брадобрей постарался на славу, и сегодня колкая щетина в уголках губ не раздражала кожу, но пот разъедал щёки, которые этот новый слуга всё-таки немного поцарапал. Гай Кассий поморщился, протянул руку к легионеру, и тот, зная, что делать, сразу же наклонил кожаный мешок и налил ему в ладонь немного воды. Квестор плеснул её на щёки и глаза несколько раз. Ему стало легче. Купец, тем временем, продолжал причитать:

– Горе мне горе, и всему роду моему горе, отцам и всем предкам моим, трудившимся в поте лица своего от восхода до заката, детям моим, не знающим отдыха и помогающим мне в делах моих, всем нам горе…